Александр Евтюшкин

24 Сентября 2013 09:27

Александр Евтюшкин,
руководитель дирекции перспективных проектов Института развития информационного общества

Родился 10 июня 1954 года
В 1979 году окончил Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе (МАИ).
С 1979 г. по 1989 г. работал на оборонном предприятии, пройдя путь от молодого специалиста до заместителя начальника отдела.
В 1989-1991 гг. работал в ТАСС при Совмине СССР, был председателем технологической комиссии Отдела информационного обеспечения.
С 1991 г по 1994 г. работал экспертом в нескольких коммерческих предприятиях.
В 1994 г. создал и возглавил как главный редактор один из первых в России журналов по тематике банковских технологий - «Банковские системы и оборудование».
В 1996 г. приглашен главным редактором в журнал «Банковские технологии».
С 1995 г по 1999 г. был экспертом Ассоциации российских банков.
В 1999 г. перешел в Правительство Москвы в качестве руководителя проекта информационного обеспечения городского заказа. Создал журнал Московского правительства «Московские торги» и был его первым главным редактором.
С 2000 г. - директор по стратегии и развитию ООО «КиберПлат».
С 2001 г. до 2004 г. был руководителем бизнес-блока электронной коммерции Финансовой корпорации НИКойл.
С 2004 г. - член Совета директоров и руководитель Дирекции инновационных и инвестиционных проектов ИРИО, с 2009 г. возглавил Дирекцию перспективных проектов ИРИО.

Как и когда вы начали работать в сфере банковской автоматизации?
-В самом начале 90-х гг. я работал в ТАСС в отделе информационного обеспечения. Тогда ТАСС был одной из самых оснащенных современной вычислительной техникой организаций - я, собственно, поэтому и перешел туда из оборонки. Мы занимались обработкой информации, к нам время от времени приходили разные люди, имевшие то или иное отношение к банковской сфере, и предлагали сотрудничество. Речь шла о проектах автоматизации в Сбербанке, которой в том числе занималась и некая компания «Телеформ», основанная выходцами из ТАСС - в их числе были мои друзья. Я, в свою очередь, предложил создать службу информационного обеспечения Сбербанка. Именно в тот период я впервые и познакомился с банковскими технологиями.

Банки на тот момент ничего не знали о современных банковских технологиях. Не об информационных технологиях даже, но и, главным образом, о технологиях банковских операций в принципе. Каково было состояние автоматизации на тот момент в целом?
-Чтобы понять, на каком уровне находилась банковская автоматизация, нужно также понимать, что собой представляла банковская система в те годы. Был один государственный банк и, собственно, все. Сберкассы по сути банками не являлись, так как банковские операции они не выполняли, - в том виде, в каком это понимается в цивилизованных странах. При Горбачеве в результате реорганизации банковской системы были образованы пять специализированных банков - Агропромбанк, Промстройбанк, Жилсоцбанк, Внешэкономбанк и Сбербанк. Все они также были государственные. Первые коммерческие банки в СССР появились в 1988 г. В 1990 г. в Российской Федерации (тогда еще республике Советского Союза) был принят Закон «О банках и банковской деятельности».

Более того, и это важно помнить, не было вообще никакого законодательства, которое хоть как-то регулировало бы коммерческие отношения. Уголовный кодекс, действовавший на тот момент, был кодексом СССР, который в принципе не предусматривал преступлений против частного предпринимательства, - в нем были описаны преступления против личности и против социалистической собственности. Первая часть Гражданского Кодекса, регулирующая имущественные и неимущественные отношения, права собственности и т. д., вступила в силу только в апреле 1995 г., а до этого были отдельные законы и подзаконные акты.

В результате, например, было невозможно привлечь к ответственности недобросовестного заемщика: предприниматель брал кредит, представив бизнес-план его возврата. Потом кредит попросту не возвращали - но, чтобы подать в суд, банк должен был представить доказательства, что предприниматель заведомо планировал кредит не вернуть. А он говорил: «Ну что ж, я старался, но у меня не получилось - это обычный предпринимательский риск».

Это было время, когда каждый банк, накопив немного денег, запускал свою карточную программу и считал себя при этом великим. В такие программы деньги вбухивались несметные, но, разумеется, ничего не получалось. Я тогда проанализировал ситуацию и нашел ключ к пониманию этого. Тогда просто некуда было идти с этими карточками - их нигде не принимали. Ни один банк из тех, кто запускал такие программы, на тот момент не имел ни технических, ни финансовых возможностей, чтобы создать нормальную инфраструктуру приема карточек. И получался замкнутый круг: эмиссия не развивалась, потому что не было сети приема, а сеть приема не было смысла развивать, так как эмиссия была минимальной.

Я помню такую ситуацию. 1993 г., кабинет Яшина, зампреда Сбербанка. Приносят письмо из Столичного банка сбережений - с предложением включиться в программу СТБ-Кард. Яшин был возмущен и отшвырнул эту бумагу со словами: «Кто они такие? Это мы самый крупный банк, пусть они в наших карточных программах участвуют».

В Сбербанке на тот момент было эмитировано около 100 карточек, персонализировано из них примерно треть. Был куплен один банкомат и, кажется, 2 POS-терминала, которые были установлены в ОПЕРУ. На эти карточки была один раз перечислена зарплата топ-менеджерам, которая и была получена в банкомате, т. е. проведена некая technology demonstration. Ну, а дальше-то что? Дальше нужно было ходить по торговым точкам и подписывать их на присоединение к сети приема, т. е. раскручивать эту самую карточную программу. Но мы же Сбербанк - у нас щеки так надуты, что из-за спины видно. Заниматься этим, разумеется, никто не стал, да и вообще еще никто ничего не знал про маркетинг, продвижение, работу с предприятиями торговли и сервиса... Причем если в коммерческих банках уже как-то начинали бегать за клиентами, потому что они реально были нужны, то в Сбербанке полагали, что клиентов и так полно, и пусть они за нами бегают. Так что никакого особого продолжения это не получило. Сбербанк тогда презрительно не ответил на письма - ни СБС по поводу СТБ-Кард, ни Инкомбанку по поводу Union Card.

Но как-то же круг был разорван и ситуация получила дальнейшее развитие?
-А вот как раз СТБ-Кард и Union Card ее и поменяли. Они шли разными путями. Глава СБС Смоленский довольно быстро понял, что банки друг другу не сильно доверяют, а потому к нему не пойдут, и сделал моноэмитентную систему с обширной филиальной сетью и с возможностью франшизы. В тех регионах, где у банка были филиалы, эмиссия шла, и очень агрессивной была политика привлечения торговых точек. Вплоть до того, что они ставили бесплатные терминалы и за свой счет обучали персонал принимать к оплате карты.

Если СТБ-Кард активно развивалась в столицах, то Union Card была гораздо активнее в регионах. Стратегия у нее была принципиально иная: они активно привлекали банки, и у них это неплохо получалось.

В результате к 1996 г. сложилась ситуация, когда в Москве было несколько тысяч точек приема, и, получив карточку, можно было ею даже расплатиться. Именно СТБ-Кард и Union Card первыми стали массово работать и с международными платежными системами. (Надо отметить, что пионерами в работе с международными платежными системами были компания UCS и Кредо Банк).

Но с чего-то же началась банковская автоматизация? С чего именно?
-Надо понимать, что в 1990 г. автоматизации не было практически никакой. Было понятие «счетовод», и в Сбербанке, например, было отведено целое здание под расчеты, которые осуществлялись на электромеханических машинах типа «Искра».

На тот момент существовало две программы - «Киевский операционный день» и «Тульский операционный день». С отделением Украины «Киевский операционный день» как-то сошел на нет, а «Тульский» продолжал функционировать. Это была госбанковская разработка, написанная на FoxPro и поддерживаемая компанией «ЛИМ».

В 1991 г., когда Советский Союз распался, и появилось новое государство - Россия, стала бурно развиваться банковская система. В начале-середине 90-х гг. у нас в стране было порядка 2400 банков, а компаний, которые делали банковский софт, было больше пятидесяти. Лидерами среди них были «ПрограмБанк», «Диасофт», «Инверсия», «Тагрис». Именно они смогли поставить разработку банковского софта на коммерческую основу более или менее успешно.

В массе своей банки работали на дешевых системах, основанных на «настольной» СУБД FoxPro, которые не покупались, а где-то копировались и приносились на дискетах без документации. Их как-то налаживали, адаптировали, и банки на них работали. Хотя можно было иногда встретить и экзотику вроде работающих под Unix систем, написанных на Oracle.

Локальные сети были далеко не у всех. Я знал банк, у которого в операционном зале было шесть персональных компьютеров и один 386-й компьютер, на котором сводили операционный день. Причем сбрасывалась информация на него с пятидюймовых дискет болгарского производства «ИЗОТ», которые периодически переставали читаться - со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Качество самого софта было ужасающее. Версия FoxPro 2.0, например, имела системную проблему - она периодически обваливала индексы. И вот я помню случай: январь 1993 г., сразу после праздников в ОПЕРУ Сбербанка запускают программу начисления процентов. Программа отработала, а в результате у 100 тыс. первых клиентов обнулились счета. Они потом дня три, наверное, всем ОПЕРУ восстанавливали данные с распечаток последних проводок. В общем, много было забавного.

Такие системы стояли во всех российских банках?
-На тот момент в России имелось несколько поколений банковских систем. Первое поколение - это системы, построенные на автономных машинах, с обменом данных на дискетах и с разделением машин, где проводились операции, и где сводился операционный день.

Второе поколение - это сетевые системы, на которых использовались файловые серверы, «толстый клиент», как сейчас говорят. Вся логика «сидела» на компьютере операциониста, а не на сервере. На сервере стояла операционная система Novell NetWare, но специалистов, умеющих писать под Novell, было мало, поэтому все делалось на коленке. Это можно охарактеризовать как раннекооперативный период программирования: профессиональные программисты, оставшиеся после развала Советского Союза, продолжали работать на своих больших машинах. Их никто не трогал, но и они не развивались. А программированием на PC стали заниматься буквально все, кто хоть как-то был способен это освоить. У них не было культуры алгоритмической и не было культуры программирования, более того, они не получили фундаментального математического образования, которое нужно программисту, и не знали технологии программирования, но у них было страстное желание освоить программирование. И они писали на FoxPro, Clipper и Clarion, т. е. осваивали «настольные» системы управления базами данных - без документации, по ворованным дистрибутивам. И вот они, на ходу осваивая инструментарий, наделали этих банковских систем второго поколения, на которых банки более или менее успешно проработали до конца 90-х гг.

Потом появились системы третьего поколения - рудиментарные клиент-серверные технологии на Btrieve. Это некий набор простых библиотек, позволяющих работать напрямую с записями в файлах. Чтобы получить, например, какую-то выборку, нужно было напрямую обращаться к записям, организовывать навигацию, строить индексы руками и т. д. Однако у такой системы было одно достоинство: это была сетевая операционная система, т. е. она могла запускаться на сервере и позволяла работать одновременно нескольким пользователям. Вследствие этого сама система делилась на две части: одну, которая исполнялась на сервере с высокой производительностью и работала с записями, которые лежали там, и другую, интерфейсную, которая, собственно, и обеспечивала взаимодействие человека с этой системой.

К концу 90-х гг. примерно половина российских банков работала на системах второго поколения, а другая половина - на системах третьего поколения. Все-таки банки не быстро обновляли свои системы, несмотря на то что системы третьего поколения были гораздо надежнее.

Более того, и это я хотел бы отметить особо, в системах первого, второго и даже третьего поколения никакого закрытия информации в базах данных не существовало. Всю информацию по счетам можно было не только посмотреть, но даже и подправить через специальную административную утилиту. Тем не менее, число инцидентов, связанных с несанкционированным изменением информации в базах данных, было единичным. Из чего можно сделать вывод - нет на свете людей честнее, чем российский банковский программист.

Банковские системы различных поколений появлялись последовательно и были как-то распределены по времени?
-Совсем нет. Банковские системы классифицируются не по времени появления, а по набору инструментальных средств. И четвертое поколение банковских систем появилось в том же 1992 г., что и предыдущие системы. Это АБС, построенные на основе профессиональных систем управления базами данных, - Informiсs, Oracle, Progress и т. д.

Банковские системы четвертого поколения разрабатывали в основном компании, представлявшие здесь западные системы, основанные на профессиональных СУБД. Системы четвертого поколения не получили большого распространения по банальной причине: на тот момент российские банки не готовы были платить большие деньги за нормальную систему, так как в них довольно приличную часть составляла плата за лицензию на использование СУБД. Причем ситуация в этом смысле складывалась парадоксальная: как только банк вырастал, т. е. у него становилось больше клиентов, требования к «железу» для поддержки системы третьего поколения вырастали чрезвычайно. И банки вынужденно покупали какие-то совершенно чудовищные машины вместо того, чтобы купить нормальную СУБД и нормальную банковскую систему.

При этом большая часть систем второго и третьего поколения не выдерживала никакой критики. Они были плохо спроектированы, поскольку ни у кого из разработчиков не было нормальных проектировщиков, системных архитекторов - никто вообще не знал, что это такое.

Есть два подхода к разработке банковских систем. Один - системный, когда архитектура будущей АБС строится исходя из профиля деятельности предприятия; второй - программистский, когда в основу автоматизации кладется набор действий того или иного сотрудника без какого бы то ни было анализа действий этого самого сотрудника. Вот на нашем рынке доминировал второй подход, в результате чего мы получали подтверждение правила: автоматизация хаоса приводит к ускорению этого хаоса, но не превращает его в порядок. По некоторым системам второго поколения можно было с хорошей точностью восстановить организационно-штатную структуру банка, в котором эта система впервые внедрялась. И с тех пор, если я слышу слово АРМ (автоматизированное рабочее место), моя рука тянется к рукояти парабеллума.

Как долго это продолжалось? Когда такой подход изменился?
-Продолжалось долго, а изменилась ситуация где-то после кризиса 1998 г. Тогда банки стали понимать, что им реально нужно. Многие укрупнились, причем настолько, что стали видеть, как это все должно выглядеть: они несли потери, у них стали реализовываться риски, заложенные самим фактом непроизводительных банковских систем, риски, на которые они раньше не обращали внимания. И как результат, в 2000-х гг. пошел вал замен установленных ранее банковских систем на системы четвертого поколения. Хотя уверен, что до сих пор где-нибудь можно найти и системы третьего поколения, и даже второго.

При этом надо понимать, что сегодня банковская система архитектурно проектируется совсем не так, как было тогда. Сегодня основой любой банковской системы является хранилище данных плюс некий «движок», который строит и исполняет бизнес-процессы, и слой представления, позволяющий операционисту общаться с этой системой. Разумеется, я несколько упростил, но суть, тем не менее, такова.
вернуться назад

События

Новости

Корпоративные новости